Патогенез и патологическая анатомия отравлений ядами змей

В патогенезе интоксикации важное значение имеет влияние яда на нервно-мышечный аппарат. Яд индийской кобры или 2 из 5 его катодных элюатов (К-1 и К-2) вызывает мышечную слабость, нарушение дыхания, цианоз, судороги. На катодные фракции яда приходится 75% токсичности, из них на фракцию К-1, не обладающую фосфолипазной активностью, — 30%. Действующий компонент яда, по-видимому, не идентичный фосфолипазе, вызывает необратимую блокаду н-холинорецепторов скелетных мышц (Meldrum, Thompson, 1962). Между тем, если кобротоксин в дозе 50 мкг и кардиотоксин яда N. naja в дозе 125 мкг вызывают пилоэрекцию и лакримацию с последующей гибелью крыс без судорог, то сырой яд (5 мкг), частично очищенный от фосфолипазы А и кардиотоюсина, в дозе 2,5 мкг, так же как и в подпороговой дозе (0,5 мкг), вызывает судороги (Lysz, Rosenberg, 1974). Считается, что судорожная активность яда кобры при внутрицеребральном введении обусловлена гидролизом фосфолипазы мозга, вызываемым фосфо-липазой А яда.Яды Cr. durricus и Cr. terrifiicus в дозе 450 мкг/кг вызывают периферическую контрактуру, а выделенный из них кротамин (300 мкг/кг) оказывает прямое действие на мышечные волокна, вызывая блокаду нервно-мышечных синапсов.

LD50 ядов Lapemis hardwicki, Enh. schistosa, Hyd. cyanocinetus и Lat. semilasciata оказались соответственно 440; 350, 665 и 450 мкг/кг; смерть наступала при прогрессирующем параличе и асфиксии. Яды N. naja, N. haje и N. nigricoilis (LD50 соответственно 380, 850 и 712 мкг/кг), кроме паралитического действия (особенно яд N. naja), обладают кардиотоксической активностью, особенно яд N. nigricollis (Cheymol е. а., 1971). Яды морских змей, по данным Reid (1956), оказывают чисто нейротропное действие; на кровь и сердечно-сосудистую систему не влияют.

Яд N. nigricollis в дозе 350 мкг/кг вызывает паралич мышц конечностей, туловища, дыхательной мускулатуры, грудной клетки и диафрагмы, блокируя передачу возбуждения с двигательных нервов на скелетные мышцы. Животные погибают от асфиксии (Boquet, 1964). При введении яда в мозг через 20— 30 мин наблюдаются мышечное возбуждение, дрожание, тетаническое напряжение и приступ общих конвульсий, затем наступает фаза депрессии, нарушается ритм дыхания без его угнетения и паралича, что обусловлено, по-видимому, периферическим «ypaipe-подобным действием яда на дыхательную мускулатуру.

Ведущими симптомами при введении мышам LD5o змеиного яда являются генерализованные судороги и параличи мышц конечностей. Яд и кротамин в малых дозах вызывают стойкое судорожное, а в больших— выраженное кратковременное сокращение мышц, сменяющееся их обратимым параличом и кратковременным потенцированным максимальным сокращением.

Механизм действия кротамина объясняется изменением проницаемости клеточной мембраны для Са2+ или N+, а мышечное сокращение — выходом из клеток К+, ведущим к развитию паралича.В патогенезе отравления змеиным ядом важное значение придается гиалуронидазе, или гиалуроновой активности яда. Под влиянием гиалуронидазы увеличивается проницаемость стенок капилляров, и этим обеспечивается быстрое распространение яда в организме.

Она является одним из главных факторов, обусловливающих феномен распространения (феномен Sprueding). В механизме этого феномена участвуют различные энзиматические и неэнзиматические факторы диффузии, активаторы и ингибиторы гиалуронидазы, расщепляющей гиалуроновую кислоту, которая, связывая воду в интерстициальном пространстве, служит как бы «цементом», студнеобразнвй матрицей для скрепления клеток и является одним из составных элементов соединительной ткани. Кроме того, гиалуронидаза способствует резорбции яда в ткани, увеличивая скорость диффузии (Raudonat, 1963, дит. по Д. Н. Сахибову и др., 1972). В механизме распространения яда придается также значение кротактину, кротамину и негиалуронидазному фактору, выделенным из яда гремучих змей.