Дизартрия и дисфония

М. Д. Кажлаев (1955) наблюдал ребенка 1,5 лет, у которого полная стойкая двусторонняя глухота с угасанием вестибулярной возбудимости наступила после выстрела из рядом расположенного орудия.Кроме стойкой двусторонней глухоты, у контуженных были обнаружены (значительно чаще) резкие степени двусторонней тугоухости (около 3%), односторонняя глухота и граничащая с ней тугоухость (20%). Как мы уже отмечали выше, эти состояния нередко являлись исходом сурдомутизма или глухоты.При анализе отдаленных последствий контузий, сопровождающихся потерей сознания, В. К. Супрунов обнаружил три формы поражения органа слуха: поражение VIII пары черепных нервов вследствие травматического энцефалита (16%), поражение барабанной перепонки и полости с функциональными наслоениями (32%), у остальных — глухоту и расстройство речи.Многообразие клинического течения сурдомутизма или глухоты, наступающей непосредственно после воздушной контузии, объясняется тем, что в основе этого явления лежат, как показали наши наблюдения и исследования, не только изменения во внутреннем ухе, которые могут быть стойкими или обратимыми, но и преходящие центральные нарушения. В основе преходящей центральной глухоты Г. В. Гершуни, Н. 10. Алексеенко, А. А. Арапова и Ю. А. Клаас (1945) предполагают активный тормозной процесс в коре мозга, близкий по своей сущности к парабиозу Н. Е. Введенского.

Этим, однако, не исчерпывается, по мнению авторов, механизм развития глухоты; имеет значение мощное возбуждение симпатической нервной системы, чрезмерное возбуждение афферентных путей, изменение обмена и питания нервных клеток, связанное с перестройкой гуморальных регуляций и мозгового кровообращения.Торможение дольше задерживается в слуховом анализаторе, что может быть объяснено максимальным его раздражением при акустической травме и продолжающейся импульсацией из поврежденных волосковых клеток кортиева органа.

По вопросу о характере и особенностях центральной глухоты имеется много спорного. М. И. Аствацатуров считал, что эта глухота является «абсолютной и касается всех звуков, независимо от их качества, высоты или интенсивности». По нашим наблюдениям, этот признак не является специфическим или патогномоничным для центральной (истерической) глухоты.

Некоторые больные, не слышавшие речи, воспринимали чистые тоны. Это отмечалось нередко в ранние периоды после контузии, но иногда и в более поздние сроки. Так, у одного больного через 2 года после контузии имелась полная глухота на речь при сохранении, хоть и на низком уровне, восприятия всех тонов начиная с 256 Гц. Выпадение восприятия тонов речевой области не исключало восприятия усиленной речи. При аналогичной тональной аудиограмме можно разборчиво воспринимать речь с помощью слухового аппарата. В данном случае этого не удалось добиться.

Больной слышит голос, различает количество слогов, их тембр и ритм, но самого слова не разбирает. В течение первых 3 месяцев после контузии глухота была абсолютной, затем больной стал слышать отдельные громкие звуки. Лечение улучшения не дало и через 6 месяцев.

При истерической глухоте слух восстанавливается сразу до нормы, при контузионной — улучшение слуха чаще происходит постепенно и нередко остается стойкое его понижение различной степени. Иногда восстановления вообще нет.Процесс восстановления слуха протекает в обоих ушах неодинаково.

После раушнаркоза мы наблюдали восстановление слуха лишь на одно ухо. У многих больных оставалось резкое и стойкое понижение слуха на одно ухо и после полного восстановления его на другое.На многообразие неврологической симптоматологии и клинического течения послеконтузионного сурдомутизма указывали и неврологи.

Анализ неврологических данных позволил С. Н. Давиденкову выявить сходное с нашим (1947) определение постконтузионного состояния.Приводим цитату из тома 26. «Опыта советской медицины в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»: «Не правы были как те, кто видел в этих состояниях (сурдомутизм) одну только психическую травму, так и те, кто всю симптоматику этих контуженых сводил к одним только органическим повреждениям.

На самом деле клинические картины, развивавшиеся в этих условиях, оказались более сложными; здесь часто имели место одновременно как те, так и другие патологические механизмы. Симптомы, вначале бывшие заведомо не истерическими, а органическими или динамически-функциональными, в дальнейшем в ряде случаев фиксировались уже по истерическому типу».